Мы попробовали сразить его еще в нескольких ристалищах, а потом оказалось, что, собственно, осталась только одна огненная дорога.

Все правильно, она была последним ристалищем, она была нашим последним шансом.

Из безвременья мы вынырнули в самом ее конце, там, где она заканчивалась последней границей - здоровенными, богато украшенными воротами, за которыми клубился непроходимый для нас рубинового цвета туман. На воротах была надпись на незнакомом мне языке. Бросив на нее взгляд, я попытался - наверное, уже раз в тридцатый - прикинуть что, она означает, и, конечно же, не смог.

- Ты мне надоел, - сказал Хармод.

Похоже, нервы у него слегка сдавали.

- Это сугубо твое личное дело, - пробормотал я и, пожав плечами, стал вглядываться в раскинувшееся перед нами кружево огненной дороги. Она петляла, выпускала отростки, которые раздваивалась, переплетались, взмывали вверх, делая петли чуть ли не над нашими головами, опять опускались вниз и, в конце концов, соединялись.

Где-то там, на этой дороге, отбиваясь от грифонов, шел к последней границе выворотень. Наверняка он не знал, что возле этой границы его ждем мы и справиться с нами будет труднее, чем с какими-то жалкими грифонами. Тем более, что позиция у нас была просто идеальной.

Огненная дорога, она вообще-то не очень широкая, и спрятаться на ней негде. Как только выворотень покажется нам на глаза, мы начнем стрелять и обязательно его прикончим. Вот и все! Теперь оставалось только немного подождать.

Я еще раз посмотрел на расстилавшийся перед нами открытый участок дороги, поудобнее взял огненное копье и тяжело вздохнул.

У меня было ощущение, что выворотень все-таки может что-то придумать. Не может быть, чтобы он не попытался нас как-то обхитрить. Вот только как?

- Я убью его первым, - мрачно сказал Хармод.

Бросив на него скептический взгляд, я сокрушенно покачал головой.

- Сомневаешься?

Вот тут я не выдержал: